Исмонбой Бобоев

Исмонбой Бобоев с дочкой

19 февраля 2010 года. Толпа мужчин, несмотря на холодный день, стекалась на пятничное богослужение в главную мечеть Исфары. Сюда же торопился из дома 30-летний Исмонбой Бобоев, который неделю назад приехал из России проведать родителей. Он был набожным человеком и исправно совершал пятничный намаз везде - и в Москве, куда закинула его судьба, и в родной Исфаре. 

Однако путь ему преградили двое сотрудников Регионального отдела по борьбе с организованной преступностью МВД Таджикистана, так называемого 6-го отдела, и заявили, что он подозревается в членстве в запрещенной в стране религиозно-экстремистской партии «Хизб-ут-Тахрир» и увезли с собой.

Исмонбой надеялся, что в отделе милиции сможет доказать, что он не причастен к запрещенному движению и еще успеет к своим друзьям, которые ждали его после намаза в чайхане. Там они планировали приготовить в честь приезда Исмонбоя настоящий согдийский плов и потолковать о жизни.

Однако прошел час, другой, а Исмонбоя всё не было. Встревоженные не на шутку друзья позвонили на его мобильный телефон. Никто не отвечал. Лишь на десятый звонок ответил незнакомец, представившийся Фирдавсом и, сказав, что Исмонбоя везут в Худжанд, в 6-й отдел, выключил телефон. Друзья побежали в родительский дом Исмонбоя. На дастархане в чайхане остывал так и не начатый ароматный плов...

По словам отца Исмонбоя, одно только упоминание о 6-м отделе вызывало у местных жителей страх. «С уст местных жителей не сходили истории о том, как сотрудники вылавливали вернувшихся с заработков молодых парней, избивали и требовали принести им на откуп определенную сумму - от 2 до 7 тысяч долларов. Схема работала надежно: никто не хотел сидеть срок по обвинению в экстремистской деятельности или терпеть чудовищные пытки и отдавали с таким трудом заработанные деньги», - рассказал он.

Джурабой-ако, узнав от друзей сына недобрую весть, поспешил в дом отца Фирдавса Шокирова, сотрудника РОБОП, который ответил с мобильного телефона Исмонбоя. Тот обещал позвонить Фирдавсу и помочь решить как-то вопрос, на том и разошлись. Вернувшись домой, Джурабой все равно не находил себе места. Через знакомых он раздобыл телефон начальника областного РОБОП. Позвонил, договорились встретиться на следующее утро и поговорить. На всякий случай Джурабой-ако подготовил 7,5 тысяч долларов.

Утром, подъехав к 6-му отделу, он увидел толпу людей. Были там и начальники правоохранительных и силовых структур области. Кто- то сказал, что Исмонбой умер...

Дома, при омовении тела сына, он заметил следы ожогов от тока на пальцах рук и огромные синяки на ногах.

Через 20 дней после похорон была проведена первая экспертиза, которая показала, что Бобоев умер от механической асфиксии вследствие западения языка. В конце апреля 2010 года отец добился проведения повторной экспертизы, результаты которой были более приближенными к правде: мужчина скончался от электрической травмы. То есть, иначе говоря, Исмонбоя действительно пытали током, а западение языка было следствием применения электрического тока.

Прокуратура Согдийской области 25 марта 2010 года возбудила уголовное дело по ч.1 ст.104 (Убийство), ч. 3 ст. 316 (Превышение должностных полномочий), ч. 4 ст. 247 (Мошенничество) и ч. 2 ст. 250 (Вымогательство) УК РТ в отношении сотрудников РОБОП МВД Манучехра Акбарова и Фирдавса Шокирова.

Однако 25 июня 2010 года уголовное дело было приостановлено в связи с «болезнью подозреваемых Акбарова и Шокирова». За этот период Шокиров уволился из органов внутренних дел по собственному желанию, а Акбаров продвинулся по должности и работал уже в должности заместителя начальника РОБОП МВД РТ по Согдийской области, а затем был назначен на одну из руководящих должностей в правоохранительных органах Хатлонской области. За период с июня 2010 года по август 2012 года никаких следственных действий не проводилось.

Лишь 20 августа 2012 года Генеральный прокурор РТ отменил по-становление прокуратуры Согдийской области о приостановлении расследования в связи с его незаконностью. Это случилось благодаря активным действиям адвокатов потерпевшей стороны, которые в июле 2012 года обратились с индивидуальной жалобой в Комитет ООН по правам человека. Жалоба была зарегистрирована и государству-участнику была направлена просьба предоставить разъяснения по данному делу в течение шести месяцев. Таким образом, расследование по факту гибели И. Бобоева было возобновлено.

Это известие очень обнадежило родственников Исмонбоя и адвокатов. Однако в конце ноября 2012 года Джурабой Бобоев получил уведомление из прокуратуры Согдийской области о том, что уголовное дело вновь приостановлено в связи с болезнью обоих подозреваемых. При этом никто не сообщил, что за болезнь «скосила» на три года Акбарова и Шокирова, причем «больной» Акбаров продолжает работать на ответственной должности в Хатлоне...

Рана на сердце Джурабоя Бобоева после смерти сына ещё не затянулась, да и навряд ли затянется когда-нибудь. Исмонбой был старшим ребёнком в семье, позже появились на свет две сестрёнки и двое братишек. Отец вспоминает, что Исмонбой рано повзрослел, был опорой для родителей с самого детства. Он всегда принимал верные решения, у него было какое-то предпринимательское чутьё и хватка. «Наша семья жила в достатке, но, тем не менее, я воспитал своих детей так, чтобы они знали цену куска хлеба, были самостоятельными и независимыми», - говорит Джурабой-ако.

В 2000 году Исмонбой впервые вместе со своим дядей поехал в Москву на заработки. Тогда ему было 20 лет. Сначала молодой человек работал грузчиком, потом перешёл на стройплощадку, а затем надел фартук продавца сухофруктами. Покорять российскую столицу было нелёгким делом, но фортуна будто улыбалась ему. 

Дела потихоньку продвигались, он мог себе позволить навещать родителей два-три раза в год, ездить с семьёй на отдых в тёплые края, делать крупные покупки. Исмонбой забрал с собой в Москву жену и двух маленьких дочерей. За 10 лет пребывания в Златоглавой простой исфаринский парень сделал себе, жене и детям российское гражданство.

«Вы знаете, он такие подарки дарил своим старшим дочкам. Сейчас я понимаю, что все они были со смыслом. Например, однажды подарил им женские золотые украшения, которые маленькие девочки не оденут. Сейчас они бережно хранят их, как память от отца. Золото же, оно не подвластно времени, не испортится», - говорит Джура- бой-ако.

Когда Исмонбой уже твёрдо стоял на ногах, он перевёз в Москву и двух своих братишек. «Я всегда поражался тому, какой он шустрый, я бы, наверное, так не смог. Многие наши земляки выезжают на заработки в Россию, некоторые намного старше сына, но мало кто добился такого успеха, как Исмонбой», - продолжил рассказ отец.

Рассказывают, что отзывчивость Исмонбоя не знала границ. Он помогал своим землякам, оказавшимся на чужбине в тяжёлой ситуации. Многие из них приходили на поминальные мероприятия, рассказывали о его помощи, а родители впервые слышали об этих случаях. Как говорит его отец, Исмонбой всегда следовал поговорке «Делай добро и бросай его в воду».

«Нам его очень не хватает, он был особенный среди всех моих детей. Душа до сих пор страдает...И если в нашей стране правосудие продажное, я надеюсь, что Божий суд покарает убийц моего сына», - надеется Джурабой-ако.


По материалам книги «Сломанные судьбы, отнятые жизни», 

Автор: Наргис Хамрабаева, редактор: Наргис Зокирова, при содействии Amnesty International