Мнение:

Наиболее полное исследование смерти 5-ти месячного Умарали Назарова от фонда «Общественный вердикт». В исследовании собрано очень много полезной информации и комментарии специалистов.

Смерть Умарали — исследование

Сотрудники фонда «Общественный вердикт» искренне сочувствуют семье Назаровых и выражают свои соболезнования. Этим выпуском Барометра реформы полиции мы хотим сказать, что семья не одна в этой трагической ситуации, что мы крайне возмущены и считаем произошедшее совершенно неприемлемым.

Этот выпуск Барометра реформы полиции посвящен истории семьи Назаровых и их сына Умарали. Этот трагический случай проще всего представить как эксцесс, наказать виновных и дальше считать, что повторение маловероятно. Но с нашей точки зрения, именно эксцессы требуют к себе повышенного внимания. Они позволяют понять и увидеть не только типичные проблемы, но и предельные случаи — масштабы последствий. Если рутинная практика может приводить к развитию трагедий, значит практика требует изменения.

13 октября 2015 года, при задержании в Петербурге таджикской семьи, у матери, Зарины Юнусовой, отняли грудного сына. Потом ребенка увезли в больницу, где той же ночью он умер.

***

По данным, собранным рабочей группой Совета по правам человека, пятимесячный Умарали Назаров вместе с матерью Зариной Юнусовой и братом ее мужа Далером Назаровым были доставлены сотрудниками миграционной службы в 1-й отдел ОВД по Адмиралтейскому району 13 октября в 10:20 утра. Зарина Юнусова не смогла предъявить УФМС необходимые документы, так как не говорит по-русски, а переводчика с представителями УФМС не было. В 12:15 в ОВД сотрудником отдела по делам несовершеннолетних был составлен акт «О выявлении подкинутого или заблудившегося ребенка», но уже в 12:35 бабушка младенца Мехринисо Назарова принесла в полицию свидетельство о рождении ребенка и паспорт его матери, и в акте содержится приписка о наличии свидетельства о рождении мальчика. То есть акт был составлен в присутствии матери и бабушки, рядом находился отец ребенка Рустам Назаров. Однако, когда в 13:30 ребенка увезли в Центр имени Цимбалина, никому из них не разрешили его сопровождать.

Рейд миграционной службы был проведен по заявке администрации Адмиралтейского района. Семья Зарины, семь человек, включая троих несовершеннолетних, незаконно поселилась в нежилом помещении с отдельным входом в доме по Лермонтовскому проспекту в Санкт-Петербурге. Мать с младенцем и младшего брата отца ребенка повели в судебный участок для проведения судебного процесса по делу об административном правонарушении. По истечении более чем пяти часов судом было вынесено постановление об административном выдворении граждан Таджикистана , с самостоятельным выездом, Юнусова была также оштрафована на пять тысяч рублей. Также наказание автоматически закрывало женщине въезд в Россию в течение ближайших пяти лет.

Все это время, проведенное в милиции и суде, Зарина Юнусова не знала, куда дели ее пятимесячного сына. Не найдя его к поздней ночи, Юнусова вернулась домой. А утром 14 октября ей позвонили и сообщили, что Умарали скончался. Предварительной причиной остановки сердца была названа респираторная вирусная инфекция. 

Вечером 13 октября после заседания суда родителям мальчика не разрешили забрать его из больницы. Утром 14 октября, сообщив о его смерти, сотрудники Центра имени Цимбалина не только отказались назвать адрес морга, но даже вызвали наряд полиции для удаления родителей с территории больницы, поскольку свидетельство о рождении мальчика в тот момент оставалось в полиции. Семья получила доступ к телу ребенка только на четвертый день, при этом полностью осмотреть его им поначалу не давали.

Медицинская история Умарали противоречива. Юрист Уктам Ахмедов уверяет, что ребенок с рождения был абсолютно здоров, жизнеспособен, рос без отклонений. По другим данным, центр Цимбалина представил следствию и прокуратуре доказательства того, что в развитии ребенка наблюдались отклонения, и будто бы его уже при рождении включили в зону риска.  Адвокат Ольга Цейтлина говорит, у ребенка кроме свидетельства о рождении была медицинская карта, из которой следует, что ему были сделаны прививки, что опровергает версию о ненадлежащем уходе за ним родителей.

Через неделю — 20 октября — Главное следственное управление Следственного Комитета по Петербургу возбудило уголовное дело по ст.109 ч.2 УК РФ «причинение смерти по неосторожности из-за ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей». Пресс-секретарь Главного Управления МВД в Петербурге Вячеслав Степченко заверил, что в ходе проверки не найдено никаких действий, которые могли бы навредить здоровью и стать причиной последующей смерти мальчика в больнице.

В свою очередь, сотрудниками полиции проводится доследственная проверка в отношении родителей умершего мальчика. У них проводятся обыски, их пытаются привлечь к ответственности за то, что те, якобы, не исполняли обязанности по воспитанию ребенка. 

30 октября на сайте МВД был опубликован официальный комментарий, в котором было заявлено: «В действиях полицейских не установлено каких-либо нарушений, они признаны правомерными». В пресс-релизе сказано, что мать ребенка, которую надо было доставить «в отдел УФМС для оформления на нее административного материала с последующим доставлением в Октябрьский районный суд», добровольно передала младенца полицейским, которые передали ребенка в Центр медицинской и социальной реабилитации детей им. Цимбалина. При этом матери сообщили, куда именно отправят ребенка.

Член рабочей группы СПЧ Илья Шаблинский убежден, что сотрудники МВД фактически составили фальшивый акт о подкинутом ребенке, у полиции не было никаких оснований считать ребенка «подкинутым». В частности, согласно свидетельским показаниям Далера Назарова, мать мальчика, находясь в полиции, кормила его грудью, после чего у нее из рук «вырвали ребенка в присутствии двух человек в штатском по фамилии Понахов и Орлов и увезли на скорой помощи».

Родители Умарали настаивают на повторной экспертизе причин смерти ребенка. По словам Рустама Назарова, во время опознания в морге он не узнал сына и до сих пор не уверен, что там лежит Умарали. «Первый раз вместе с моим дядей были в опознании. Тогда я не узнал его. Дядя тоже сказал, что это не Умарали, нос, губы и глаза ребенка были в синяках». Но "Коммерсантъ" пишет, что в 23:45 ребенок был обнаружен "без дыхания с цианозом на губах", а цианоз — это посинение кожи вследствие недостаточного поступления кислорода в ткани, это характерно для многих заболеваний.

7 ноября стало, наконец, известно заключение судмедэкспертизы: ребенок скончался от цитомегаловирусной инфекции, что означает длительное развитие болезни и поражение практически всех жизненно важных органов. При этом медики утверждают, что диагностировать заболевание возможно только после комплексного обследования.

На встрече с представителями рабочей группы СПЧ главный врач детской больницы имени Цимбалина и ее заместитель (которая принимала 13 октября ребенка и осматривала мальчика в приемном покое) представили такие данные: «при поступлении Умарали был осмотрен. Внешне казался здоровым. Имел небольшой избыток веса, рахит 1—2 степени, дистрофию по типу паратрофии 1-й степени. В 16.00 был произведен второй осмотр. У ребенка зафиксировано нормальное самочувствие».

Адвокаты семьи ждут решения Следственного комитета по их заявлению о возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников полиции и УФМС. Адвокаты также говорят и о нарушениях, позволяющих обжаловать решение суда о выдворении. Во-первых, Юнусова уже была беременна, когда должна была покинуть страну, а уважительная причина, чтобы отложить поездку. Во-вторых, в суде женщине был предоставлен переводчик не с таджикского, а с узбекского языка, которого она не понимала.

Что известно о ситуации?

Асмик Новикова, руководитель исследовательских программ фонда «Общественный вердикт»

ФМС (УФМС по Санкт-Петербургу и Ленобласти), выполняя поручение администрации Адмиралтейского района Санкт-Петербурга, в режиме своей рутинной работы по миграционному контролю пришла в семью мигрантов из Таджикистана для проверки. Они задержали молодую женщину Зарину Юнусову, грудного ребенка Умарали Назарова и молодого человека Далера Назарова (брата мужа женщины). Мать ребенка не владеет русским языком. Она не могла в полной мере понимать, что происходит. Переводчика во время проверки не было. Семья не смогла или не успела предоставить документы, которые подтверждали, что ребенок — член семьи, кроме того, сотрудники не позволили старшим членам семьи утеплить младенца. Его забрали в той одежде, в которой он находился дома.

Это означает, что задержание было стремительным: людям не дали опомниться, успеть понять, что происходит. По форме эта проверка напоминает силовые рейды, «зачистки», которые отработаны в российских правоохранительных органах на опыте командировок в зоны боевых действий.

По факту люди были задержаны. Их доставили в отдел полиции (1-й отдел полиции по Адмиралтейскому району Санкт-Петербурга). В полиции ребенка и мать разлучили. Ребенка отправили в центр социальной реабилитации — больница им. Цимбалина, составив Акт о выявлении подкинутого или заблудившегося ребенка, а мать — в суд, который должен был рассматривать вопрос о ее выдворении. Документы на ребенка (свидетельство о рождении) в полицию принесла бабушка еще до того, как ребенка отправили в больницу, в Акте даже поставили отметку об этом свидетельстве о рождении, тем не менее ребенка не отдали родственникам. По  официальному заявлению МВД, которое было опубликовано после проведения служебной проверки, мать добровольно отдала сына сотрудникам полиции.

Комментарий Романа Хабарова: «В КАЗ (камера административно задержанных) мать ребенка не помещали, т.к. сразу в суд готовили материалы, значит, она не была задержанной. Суд ее не арестовал, а только выдворил».

Мать доставили в суд, который постановил, что она должна в течение двух недель выехать а пределы России и уплатить штраф 5000 рублей.

Из полиции ребенок на «Скорой» был доставлен в больницу, в которой умер в тот же день ближе к полуночи. Родители ребенка узнали о смерти сына через сутки. Еще через 4 дня родственники смогли увидеть ребенка в морге.

Из медицинской документации поликлиники следует, что родители соблюдали патронатный режим. Младенец набирал вес. Ничего из мониторинговой медицинской документации не давало оснований относить ребенка к группе риска. По этим причинам смерть ребенка в больнице выглядит внезапной и настораживающей. Члены семьи, по их словам, не узнали младенца в морге.

В больнице, куда был доставлен Умарали Назаров, поставили диагноз «рахит», «паратрофия». Не было зафиксировано плохого самочувствия ребенка, температуры.

Что говорит закон

Асмик Новикова, руководитель исследовательских программ фонда «Общественный вердикт»

Сотрудники ФМС или полиции могут доставлять нарушителей миграционного режима в отделы полиции или УФМС. При доставлении оформляется протокол, административное дело передается в суд. Но закон не предусматривает отделение ребенка от матери или же изъятие ребенка из семьи в случаях, когда кто-то из родителей нарушает миграционный режим.

Ключевое нормативное основание, которое регулирует вопросы, связанные с изъятием детей из семей — федеральный закон «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних». Именно на его положения ссылается МВД в своем официальном заявлении, которое было сделано 30 октября, спустя две недели после трагедии. Конкретно, МВД ссылается на статью 13 пункт 6. Эта норма говорит, что

«Должностные лица специализированных учреждений для несовершеннолетних, нуждающихся в социальной реабилитации, пользуются правами, предусмотренными пунктом 3 статьи 12 настоящего Федерального закона, а также имеют право:

1) вызывать представителей организаций для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, или других организаций для возвращения им несовершеннолетних, самовольно ушедших из указанных организаций;
2) приглашать родителей несовершеннолетних или иных их законных представителей для возвращения им несовершеннолетних, самовольно ушедших из семей;
3) изымать в установленном порядке у несовершеннолетних, содержащихся в специализированных учреждениях для несовершеннолетних, нуждающихся в социальной реабилитации, предметы, запрещенные к хранению в указанных учреждениях».

 То есть это норма, которая очень нечетно определяет «зону вмешательства» должностных лиц спецучреждений для детей.

Эта норма отсылает к пункту 3 статьи 12, который в свою очередь говорит, что те же самые должностные лица могут:

1) в установленном порядке посещать несовершеннолетних, проводить беседы с ними, их родителями или иными законными представителями и иными лицами;
2) запрашивать информацию у государственных органов и иных учреждений по вопросам, входящим в их компетенцию, приглашать для выяснения указанных вопросов несовершеннолетних, их родителей или иных законных представителей и иных лиц.

Коротко говоря, эти статьи очерчивают круг полномочий, причем неконкретно и неинструментально. Что имело в виду МВД, когда обосновывала действия питерских полицейских отсылками к этим общим нормам, неясно. По сути, официальное заявление МВД всего лишь напоминает нам о том, что существуют специальные органы с набором полномочий. 

Но сами по себе полномочия не определяют оснований для вмешательства в семью, для применения этих полномочий в случае семьи Назаровых.

В случае полиции система контроля за несовершеннолетними работает через подразделения по делам несовершеннолетних в органах внутренних дел. Сами ОВД федеральный закон относит к органам, которые входят в систему профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних (статья 4 «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»).

Если должностное лицо решает, что ребенок нуждается в «индивидуальной профилактической работе», то разрешение на эту работу может дать руководитель органа системы профилактики безнадзорности, в нашем случае — ОВД (статья 5 «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних») и далее подключается ПНД.

Эти ПНД работают в соответствии со своей ведомственной инструкцией, которую МВД в своем официальном заявлении проигнорировал. Но именно этим ведомственным документом руководствовались полицейские. Нам приходится самостоятельно «реконструировать» основания, на которые опирались полицейские в деле Умарали Назарова.

 Инструкция по организации деятельности подразделений по делам несовершеннолетних органов внутренних дел Российской Федерации

Инструкция введена в действие Приказом МВД России № 845 15 октября 2013. Это обширный документ с 28 приложениями. Из самых общих обязанностей ПНД следует, что они, во-первых, занимаются не только теми подростками и детьми, которые сами совершают правонарушения или которые пострадали от преступлений. Как раз с таким «учетным элементом» все определено предельно конкретно — список подопечных ясно изложен в пункте 2.1 Инструкции.

Но далее границы охвата неопределенно расширяются. Профилактическая работа ведется просто с детьми, которые находятся в зоне риска, в социально опасной ситуации. Из инструкции сложно составить ясное представление, какая ситуация расценивается как «социально опасная». Если же ситуация является таковой, то этого достаточно, чтобы начать оказывать «социальную помощь», реабилитировать несовершеннолетних. (п.2.2. Инструкции). Такая работа ведется с согласия руководителя территориального органа Министерства внутренних дел Российской Федерации или его заместителя (п. 2.2. Инструкции).

Во-вторых, ПНД могут выявлять детей, которые нуждаются в помощи государства (п. 2.4. Инструкции). После того, как ребенок «выявлен», его могут направить в различные учреждения, которые занимаются профилактикой и реабилитацией.

В-третьих, полицейский (другое должностное лицо в ОВД) может решить, что ребенок находится в социально-опасной ситуации, далее вызвать ПНД и они отправят ребенка в центр реабилитации.

Итак, процедура более или менее ясна. 

Но нужно понимать основания, которые позволили включить эти процедуры.

Инструкция предписывает алгоритм действия ПНД. Так, при доставлении несовершеннолетнего ПНД должны выяснить, кто родители ребенка (п. 80.1 Инструкции), и далее уведомить их о том, что ребенок у полиции (п. 80.2 Инструкции). Далее выяснить, при каких обстоятельствах был обнаружен ребенок (п. 80.3 Инструкции) и направить ребенка в больницу (п. 80.5 Инструкции) или же передать родителям (п. 80.7 Инструкции). Если родителей нет и отсутствуют законные представители, то передать ребенка в специализированное учреждение для несовершеннолетних, нуждающихся в социальной реабилитации (п. 80.7) или в больницу, если ребенку меньше 4 лет (п. 87). О том, что ребенок передается в спецучреждение, составляется акт (п.84). На детей, которые заблудились или были подкинуты, составляется акт о выявлении такого ребенка (п.86). Если же ребенок категоризируется как не «подкинутый», то есть известный ребенок, то его могут передать в спецучреждение для реабилитации и составить акт (п. 87). В таком случае, нужно согласие родителей или законных представителей, если они есть.

Кроме того, на основании такого акта «о подкинутом или заблудившемся ребенке» должен быть обязательно составлен рапорт, что обнаружены признаки преступления (п. 86). И этот рапорт регис��рируется как сообщение о преступление, которое уже в процессуальном порядке должно быть проверено и далее возбуждено или нет уголовное дело.

Из всей этой нормативной базы следует, что можно без суда фактически изъять ребенка из семьи, такое решение может принять полицейский, он подключает ПНД и они дальше решают, куда направлять ребенка. 

Комментарий Романа Хабарова: Это изъятие без лишения родительских прав, и всегда это было правами полицейского. Но именно инспектор ПДН принимает окончательное решение.

К Инструкции прилагается шаблон акта (Приложение №26) о выявлении подкинутого или заблудившегося ребенка. Из акта следует, что возможны два варианта действий: либо ребенок отправляется больницу или центр реабилитации, либо же передается родителям или законным представителям. То есть однозначность ситуации – ребенок «заблудившийся» или «подкинутый», не исключает передачи ребенка родителям, если они находятся. 

Оценка произошедшего

Асмик Новикова, руководитель исследовательских программ фонда «Общественный вердикт»

УФМС 

Мать и ребенка разлучили не в полиции, а в квартире, когда сотрудники УФМС доставляли «нарушителей» в отделение внутренних дел. Если бы фактическое отделение ребенка от матери произошло позже, в полиции, то, наверное, мать смогла бы дома, по крайней мере, должным образом одеть ребенка. Но если ни матери, ни другим членам семьи не позволили этого сделать, значит, у них фактически не было доступа к ребенку.

Здесь возникает вопрос — на каком основании сотрудники УФМС фактически отделили ребенка от членов семьи, в которой он находился? Ребенок грудной, при взрослых, в квартире был «детский уголок» — кроватка, игрушки, ребенок не выглядел травмированным и лишенным заботы. Семья не смогла сразу показать свидетельство о рождении, но означает ли это, что сотрудники УФМС отдельно задержали и доставили пятимесячного младенца как нарушителя миграционного режима? Но это не так, и тогда получается, что сотрудники, вопреки окружающей обстановки, распознали в Умарали подкинутого или заблудившегося ребенка и доставили в полицию.

Но даже если согласиться с формализом УФМС — на ребенка не было документов и они решили разобраться с этим в полиции — почему нельзя было доставить ребенка вместе с «предположительно» матерью, не разлучать их в квартире, дать возможность одеть ребенка? Здесь нет призывов к добродетели, здесь очень конкретный вопрос. Он в следующем: основанием для задержания и доставления матери, Зарины Юнусовой, в полицию была подготовка дела в суд для административного выдворения, но такого основания для отделения ребенка от матери не существует.

Получается, что оснований для отделения ребенка от матери не было, тем более, что порядок работы с подкинутыми и заблудившимися детьми подразумевает, что первым этапом выясняется, кто родители. Но если родители уже о себе заявили, то нужно было в этом убедиться, ребенка вместе с матерью доставить в ОВД, а там дальше, в соответствии с правилами ПДН, все выяснять.

По мнению Романа Хабарова, сотрудники миграционной службы должны были доставить обоих в УФМС, далее оформлять административное дело на Юнусову и выяснять, кому из родственников они могут передать ребенка.

«В российском законе не предусмотрено изъятие ребенка у лиц, которые подвергнуты доставлению. Маму нужно было вместе с ребенком взять и отвезти в полицию или в свой УФМС для того, чтобы составить необходимые протоколы. Пока оформляли протоколы, ребенок должен был находится с ней. Должна была быть предоставлена возможность вызвать другого родителя, родственников, которые могли бы забрать ребенка из отделения».

Фактически, сотрудники УФМС изъяли ребенка из семьи (проигнорировав бабушку, у которой было все в порядке с документами) и далее «перекинули» полиции, а мать повезли дальше, оформлять для выдворения.

Полиция и ПДН 

В полицию ребенок был доставлен как неизвестный несовершеннолетний, чье родство, принадлежность к семье Назаровых-Юнусовой не доказана. Допустим, из-за того, что семья не смогла быстро предоставить свидетельство о рождении, УФМС могли всерьез озаботится ребенком, передать его сотрудникам ПДН и те уже должны были проявить государственную заботу о ребенке. Эта забота, в соответствии с Инструкцией, выглядит так:

1. выяснить, кто такой ребенок
2. выяснить, кто родители
3. передать родителям потерявшееся дитя или, если неизвестно, кто родители — направить в реабилитационный центр или больницу.

ПДН оформила Умарали как подкинутого ребенка, несмотря на то, что отец ребенка явился в отделение, бабушка ребенка еще до приезда «Скорой» принесла в отделение свидетельство о рождении. В свидетельстве о рождении указано, кто мать и кто отец. То, что у матери были документы, подтверждающие, кто она такая, совершенно неоспоримо, т.к. в противном случае не было бы возможности так быстро оформить дело для суда. У отца с документами было все в порядке, и к нему у сотрудников УФМС и полиции не возникло претензий. Тем не менее, ПДН этой информации было недостаточно, чтобы считать, что родители ребенка установлены.

МВД в своем официальном заявлении указывает, что мать добровольно передала младенца полиции, но тогда формально получается, что должно быть заявление от матери о передаче ребенка службам для несовершеннолетних. То есть мать выразила согласие с необходимостью реабилитации и передала ребенка ПДН, которые направили ребенка в центр реабилитации, в случае младенца — в больницу.

Это неправдоподобно. Брат отца ребенка видел как в полиции младенца вырвали из рук матери. Кроме того, семья и ребенок не были в зоне внимания служб, которые контролируют детство. В поликлинике ребенок наблюдался, вопросов к семье не возникало. Органы опеки полностью отсутствовали в этой истории, хотя только они могли бы оценить, нуждается и в какой степени Умарали в сопровождении служб профилактики и реабилитации.

Комментарий Елены Альшанской: В истории семьи Назаровых, разлучения матери и ребенка, органов опеки не было вообще. В любой ситуации, когда возникает подозрение на то, что есть какая-то проблема с воспитанием в семье, то по текущему законодательству как раз органы опеки должны быть подключены в первую очередь. Единственная ситуация, при которой полиция может заниматься устройством ребенка, куда-то его отвозить – это если она его обнаружила без родительского попечения.

Но это не случай семьи Назаровых. Фактически, ПДН изъяли ребенка из семьи, нарушив права отца и матери, в ситуации, когда родство ребенка и отца, а также принадлежность ребенка семье, уже были доказаны.

Поразительно и необъяснимо то, что ПДН могли целеустремленно следовать своей же инструкции и отдать ребенка установленному родителю. Зачем ребенка повезли в больницу, даже после того, как сведения о наличии свидетельства о рождении были занесены в Акт о выявлении заблудившегося и подкинутого ребенка — остается неясным. МВД в своем официальном заявлении эти действия не комментирует.

Остается предположить, что ПДН «включила» понятную им процедуру и не собиралась менять траекторию.

 Больница

То, что происходило в больнице — самая непроясненая часть истории, снабженная минимумом информации.

В больницу ребенок был доставлен из полиции. При доставлении больница поставила диагноз — рахит и паратрофия. Врачи больницы не зафиксировали ни высокой температуры, ни выраженных проявлений инфекции. Они приняли ребенка как не нуждающегося в интенсивном наблюдении.

Сейчас стали известны результаты судебно-медицинской экспертизы, которая сделала выводы, что ребенок умер из-за цитомегаловирусной инфекции (ЦМВ). Это инфекция, которая поражает все внутренние органы человека.

Комментарий Веры Дробинской: «Эту цитомегалию можно так рассмотреть - инфекция протекала неактивно и скрыто. А из-за стресса течение перешло в молниеносное».

Комментарий Светланы Барской: «ЦМВ это оппортунистическая инфекция. При тяжелом иммунодефиците или глубокой недоношенности она может манифестировать и поражать все внутренние орга��ы и системы, вплоть до смерти, если не назначить специфического лечения. Как правило, это происходит в первые месяцы жизни ребенка. Но иногда может быть отсрочка из-за грудного вскармливания, например. В таком случае инфекция может манифестировать в 5-6 месяцев».

Возникают вопросы:

- инфекция проявилась молниеносно?

- ребенок поступил в состоянии, когда инфекция «манифестировалась»? И если так, то почему ребенок не был помещен в реанимацию?

C точки зрения врачей-педиатров, если ребенок был внешне здоров, то вероятность столь скоротечного развития инфекции очень мала. 

Комментарий Светланы Барской: «ЦМВ действительно могла быть причиной смерти. Но за 10 часов при полном здоровье такого не бывает. При поступлении в больницу не было ничего сказано ни про температуру, ни про пневмонию. При ЦМВ дети с интоксикацией, температурой, хрипами в легких и т д. Если у ребeнка развилась манифестная форма ЦМВ, то он должен был быть переведен в реанимацию».

Комментарий Веры Дробинской: «Ребенок забирали практически в агонии, если верить вскрытию. И не сделали НИЧЕГО?». 

Получается, что результаты СМЭ говорят о следующем:

•  либо больница не заметила манифестацию инфекции и, соответственно, не сделала нужных назначений и не поместила ребенка в реанимацию

•  либо никакой инфекции не было и экспертиза ложная

•  либо больница «заметила» манифестацию инфекции, но не стала лечить ребенка

•  либо больница не следила за состоянием ребенка и пропустила манифестацию (молниеносное развитие инфекции) уже в больнице и, соответственно, ничего не было сделано

Все эти варианты «губительны» для больницы. 

Родственники Умарали Назарова настаивают на повторной экспертизе. Должно быть максимально открытое расследование того, что произошло в больнице. Сейчас, учитывая очень скудные данные, можно строить предположения или альтернативные версии того, что произошло в больнице. 

Комментарий Светланы Барской: «Скорее всего, это могла быть травма, которую он получил при жизни, ударился, перелом черепа или гематомы, либо асфиксия. Он находился в больнице без матери, там нет постоянного ухода, врачи и медсестры не могут с ним быть постоянно. Санитарок и нянечек просто не хватает. Могли не досмотреть, ребенок в пять с половиной месяцев мог вертеться, мог упасть или что-то заглотнуть. Вероятно, что произошел какой-то несчастный случай, потому что если бы это была инфекция, то уже бы в больнице сказали: у ребенка началась пневмония, была высокая температура. Бывает, конечно, такая скорая смерть, но все равно должна быть причина, какая-то инфекция должна быть. Но про инфекцию ничего не говорилось, насколько мне было известно». 

Кроме недосмотра, причиной смерти может быть отек мозга, который случается на фоне высокой температуры. Но и в этом случае получается, что должного присмотра за ребенком не было. 

Комментарий Веры Дробинской: «Я как врач я думаю, что он просто был простужен, и, по-видимому, за всей этой суматохой у него поднялась температура, судя по тому, что там стоит «отек мозга». На фоне температуры отек мозга, то это все, ребенок умирает. Это очень частая у грудных детей причина смерти, когда они без присмотра. А он, конечно, был без присмотра, его перекидывали с рук на руки, и до него дела никому не было».

Версия про недосмотр выглядит как наиболее убедительная вне зависимости от того, какова была причина смерти — механическая (асфикция, падение) или «инфекционная». 

Комментарий Веры Дробинской: «Больница виновата, что они пропустили ребенка. Когда грудного ребенка кладут, его вместе с матерью кладут, именно потому, что уследить трудно. По идее, они должны следить за всеми детьми, тем более зная, что он один, без матери. Но по умолчанию так очень редко делается, и, конечно, такие вещи время от времени происходят в больницах. В Туле новорожденного ребенка положили под синюю лампу, чтобы желтуху полечить, лампа вспыхнула, и он минут пять пролежал в открытом пламени. У него пальцы сгорели, нос сгорел, он жив, но он весь изуродованный. То есть периодически это происходит, но так, конечно, не должно быть».               

Родственники, наконец, смогли увидеть тело ребенка, спустя 4 суток. Эксперты убеждены, что это ненормальный порядок, и предполагают, что это может означать, что больнице есть что скрывать. В целом, долгое молчание и скудность информации настораживает. Опираясь на свой врачебный опыт, эксперты предполагают, что 

Комментарий Веры Дробинской: «Восстановить правду по одним бумажкам полицейских, врачей бывает недостаточно, там надо восстанавливать все, потому что там все будет сейчас подгоняться под какой-то диагноз. Они просто, по-видимому, испугались, потому что там сразу уже статьи появились, заметки. – А они что делают тогда? Они собираются с патологоанатомом и пишут протокол вскрытия вместе. Потому что если, например, там нашли травму, надо напрямую про нее не писать, а как-то так ее описать, чтобы ее можно было подогнать под какое-то заболевание».

Как было бы верно действовать полиции и УФМС?

Асмик Новикова, руководитель исследовательских программ фонда «Общественный вердикт»

Одной из причин того, что случилось, стало на первый взгляд, малозначительное обстоятельство. Мать ребенка не смогла предоставить сотрудникам УФМС свидетельство о рождении ребенка. По доступной информации известно, что мать не говорит по-русски и просто не понимала, что происходит. Можно осторожно думать, что если бы «принадлежность» ребенка была подтверждена во время проверки документов в квартире, то ребенок по крайней мере остался дома. Наличие переводчика в группе проверяющих было бы уместным.

Но таким переводчиком мог выступить брат мужа, который был также задержан, или бабушка. Тот факт, что они оба не смогли на месте ничего объяснить, заставляет думать, что форма, в которой проводилась проверка документов, не предполагала никаких разъяснений. 

Правило 1: «Очень четко подготовить кадры в вопросах поведения с людьми: как взаимодействовать с людьми, как взаимодействовать с людьми в трудной жизненной ситуации, с которыми они часто пересекаются. Грубость совершенно недопустима, и сам факт обладания всеми полномочиями совершенно не делает допустимым неуважительное отношение к человеку. Неважно, в какой социальной роли предстает этот человек, нарушителе миграционного режима или нет» (Елена Альшанская). 

Правило 2: В составе группы проверяющих должен быть переводчик или же перевод должен быть обеспечен на месте за счет «добровольцев» из числа тех, кто находится на месте проверки.

Стандарты работы правоохранительных органов, в том числе УФМС и полиции, должны различаться в случае, когда речь идет про тяжкие преступления, и в случае, когда речь идет об обычных правонарушениях. Внезапность, спешка уместна в случае задержания особо опасных преступников, но не в случае обычных людей, в том числе мигрантов, живущих открыто. 

Правило 3: Принцип снижения вреда должен быть основным, оформляющим все действия сотрудников правоохранительных органов. В случае истории семьи Назаровых этот принцип означает, что нужно приложить все усилия для того, чтобы не создавать стрессовых ситуаций для тех, кто никак не нарушает законодательство РФ. 

Правило 4: В случае, когда выполнение служебных задач пересекается с правами ребенка, права ребенка должны быть приоритетом. Никакое правонарушение или преступление родителей не может стать причиной фактического наказания ребенка. Ребенок не правонарушитель и не преступник.

Правило 4а: Отделять грудного ребенка от матери недопустимо и может быть использовано только в случае, когда помещение, где должна находится мать, не приспособлено для нахождения там ребенка. Помещать мать в такое помещение необходимо в крайних случаях. 

Комментарий Романа Хабарова: Выявили нарушение миграционных правил, доставили и мать и ребенка в ОВД или ОФМС, составили административный материал. Если применяете административное задержание, и помещаете мать в КАЗ, то тогда ребенка передаете другому родителю или члену семьи. Если задержание не применяете, то везете в суд с ребенком. Суд постановляет выдворить из РФ, вручается постановление и запускается процедура выдворения. 

Правило 5: Использовать возможности российского законодательства, которое позволяет создавать в ОВД учреждения, осуществляющие функции по профилактике и социальной реабилитации (п. 2 статьи 2 ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»). Например, оборудовать комнаты для задержанных, в которых может находится родитель с ребенком, если ребенка некому передать.  

Совершенно ясно, что полиция не должна нарушать действующего законодательства, в том числе ведомственных инструкций. Инструкция ПДН содержит важный принцип — приоритет прав ребенка и прав родителей. В частности, Инструкция требует, что если выявляется подкинутый ребенок, но удается выяснить и установить, кто его родители, то ребенок передается им. Причем, выяснить, кто родители, сотрудники ПДН должны в первую очередь. Вот именно этого — установления родителей или законных представителей и передачи им ребенка — не было сделано в случае семьи Назаровых. 

Комментарий Елены Альшанской

Елена Альшанская, Президент благотворительного фонда "Волонтеры в помощь детям-сиротам"

В истории семьи Назаровых, разлучения матери и ребенка, органов опеки не было вообще. В любой ситуации, когда возникает подозрение на то, что есть какая-то проблема с воспитанием в семье, то по текущему законодательству как раз органы опеки должны быть подключены в первую очередь. Полиция не имеет таких полномочий. Полиция не может решать, проживать ли ребенку вместе со своими родителями или нет в случае, если кому-то кажется, что там происходит что-то не совсем правильное в отношении ребенка. Если не происходит уголовного преступления или подозрения на него, то полиция, собственно говоря, этими вопросами не занимается. Насколько я понимаю, в этой ситуации речь не только про полицию, но про УФМС. Именно УФМС привезла маму с ребенком в полицию, и если я правильно понимаю, никаких требований, связанных с плохим отношением к ребенку, никаких претензий маме предъявлено не было. Может, конечно, мы что-то не знаем, мы можем исходить из того, как ситуация была подана в СМИ. Ни УФМС, ни полиция такими вопросами не занимается, ими занимаются органы опеки и попечительства. В крайнем случае, комиссия по делам несовершеннолетних. Но ни опеки, ни комиссии не было. Поэтому я так полагаю, что якобы какие-то претензии к семье возникли постфактум, чтобы каким-то образом попытаться оправдаться в этой ситуации, где произошло откровенное нарушение даже текущего неидеального законодательства. Во всяком случае, полиция не должна осуществлять изъятие ребенка, а если есть для этого основания, она должна была вызвать органы опеки и попечительства, это их полномочия. Единственная ситуация, при которой полиция может заниматься устройством ребенка, куда-то его отвозить – это если она его обнаружила без родительского попечения.

Я специально не занимаюсь темой полиции, но могу сказать, что совершенно очевидно, что нарушения любого другого законодательства абсолютно недопустимы в полиции, и вопросы, связанные с детско-родительскими отношениями, должны ими пониматься как вопросы, которые не находятся в их компетенции. К сожалению, это не единичный случай, когда именно полиция воспринимает себя как ту структуру, которая должна заниматься изъятием ребенка из семьи, она отводит ребенка в больницу или учреждение для детей-сирот. Очень часто, к сожалению, полиция нарушает свои полномочия в ситуациях, связанных именно с семьями с детьми. И кроме этого, конечно, любые ситуации, которые даже отдаленно похожи на ситуацию унижения человеческого достоинства, даже подозреваемого должны очень жестко пресекаться.

Я думаю, что в полиции должен быть серьёзный, во-первых, внутренний контроль и обучение сотрудников. Не переименовывать милицию в полицию, а очень четко подготовить кадры в вопросах поведения с людьми: как взаимодействовать с людьми, как взаимодействовать с людьми в трудной жизненной ситуации, с которыми они часто пересекаются. Грубость совершенно недопустима, и сам факт обладания всеми полномочиями совершенно не делает допустимым неуважительное отношение к человеку. Неважно, в какой социальной роли предстает этот человек, нарушителе миграционного режима или нет. Во-вторых, должен быть довольно жесткий общественный контроль, видимо внутреннего недостаточно. Поэтому здесь должен быть как вопрос переподготовки кадров, чтобы их просто вышколили на тему того, насколько они должны быть вежливые и общительные с любым человеком, а также система внутреннего и внешнего общественного контроля.

Комментарий Светланы Барской

Светлана Барская, педиатр

Ребенок прожил пять месяцев, даже пять с половиной, был привит и регулярно осматривался участковым педиатром. Если ребенок за все это время не заболел чем-то серьезным типа пневмонии, отитов или чем-то таким, что говорит о каких-то грубых патологиях (например, врожденных пороках развития сердца либо о иммунодефиците, которые могли бы повлечь за собой какие-то осложнения), то это означает, что исключаются какие-то пороки развития. Пять с половиной месяцев ребенок набирал вес, то есть он питался хорошо, развивался. Рахит, о котором пишут, это вообще не заболевание, это возможный симптом, его лечат витамином D, но от него скоропостижно, за 5-6 часов, не умирают.

Скорее всего, это могла быть травма, которую он получил при жизни, ударился, перелом черепа или гематомы, либо асфиксия. Он находился в больнице без матери, там нет постоянного ухода, врачи и медсестры не могут с ним быть постоянно. Санитарок и нянечек просто не хватает. Могли не досмотреть, ребенок в пять с половиной месяцев мог вертеться, мог упасть или что-то заглотнуть. Вероятно, что произошел какой-то несчастный случай, потому что если бы это была инфекция, то уже бы в больнице сказали: у ребенка началась пневмония, была высокая температура. Бывает, конечно, такая скорая смерть, но все равно должна быть причина, какая-то инфекция должна быть. Но про инфекцию ничего не говорилось, насколько мне было известно.

Дядя ребенка заявлял, что он видел на теле ребенка синяки и кровоподтеки, а в СМИ было написано, что на теле был цианоз. Это могут быть трупные пятна, а может быть, это действительно гематомы. Должно быть вскрытие и установлена причина смерти. На руки должны дать свидетельство о смерти и результаты вскрытия.

Четверо суток родственников не пускали к телу. Это ненормальный порядок, это заставляет думать, что больница что-то скрывает. За этим может стоять желание придумать правдоподобную версию. Если бы была известна причина, и больница не виновата, они бы так и сказали, что причина – например, какая-то инфекция, падение, или удар каким-то предметом, или асфиксия из-за попадания инородного предмета в дыхательные пути или заменителя грудного молока при неправильном кормлении( ребенок был на груди, не умеет сосать из бутылки, поэтому нужен постоянный контроль во время вскармливания). К сожалению, информации мало, я не работаю в этой больнице, ни с кем не знакома. Но история очень темная, очень много вопросов без ответов. Поскольку долго никто не давал точного ответа, это уже настораживает.

Cейчас стали известны результаты СМЭ. ЦМВ действительно могла быть причиной смерти. Но за 10 часов при полном здоровье такого не бывает. Эта инфекция может быть обнаружена после 5 месяцев, если ребенок на грудном вскармливании. При поступлении в больницу был диагноз "рахит", "паратрофия". Где указание на температуру, плохое самочувствие, тяжесть состояния. При ЦМВ дети с интоксикацией, температурой, хрипами в легких и т д. Если у ребенка развилась манифестная форма ЦМВ, то он должен быть переведен в реанимацию. Где это все?

ЦМВ это оппортунистическая инфекция. При тяжелом иммунодефиците или глубокой недоношенности она может манифестировать и поражать все внутренние органы и системы вплоть до смерти, если не назначить специфического лечения. Как правило, это происходит в первые месяцы жизни ребенка. Но иногда может быть отсрочка из -за грудного вскармливания, например. И тогда инфекция может манифестировать в 5-6 месяцев.

Но вот так вот за 10 часов с диагнозом рахит, маловероятно. Тем более в больнице, где есть реанимация, антибиотики, противовирусные препараты.

Комментарий Веры Дробинской

Вера Дробинская, опекун и детский врач

– Я считаю, что история этой таджикской семьи позорная для страны. Забирать мать с грудным ребенком и высылать ее насильственно, ребенка забирать, куда-то отправлять – это вообще очень нехорошо. Конечно, юридически там оснований не было. Они составили акт, что ребенок  был оставлен без надзора. Такой акт был нужен, т.к. это единственное основание, чтобы можно было ребенка куда-то отправить. Вот они этот липовый акт и написали. Мой родственник лет десять назад хипповал во Франции, путешествовал с подругой. Их высылали, высылали, они опять возвращались, до тех пор, пока его подруга не родила от него ребенка, и после этого их сразу оставили во Франции и предоставили все условия, в том числе вид на жительство, просто потому, что ребенок болен был. Ребенок был маленький. Потом они расстались, она во Франции с ребенком. А он здесь, но в любой момент может поехать с ребенком повидаться. Там нормальные отношения, там детей всегда защищают, а тут берут ребенка и забирают просто потому, что он эмигрант. Если бы с российским ребенком так было, уже давно бы все уголовные дела возбудили. А если он таджик, то можно вот так. Я возмущена этой историей, я считаю, что должны все подключиться, и срочно, и чтобы такого больше не было.

 Что касается возможных причин его смерти в больнице, то я как врач я думаю, что он просто был простужен, и, по-видимому, за всей этой суматохой у него поднялась температура, судя по тому, что там стоит «отек мозга». На фоне температуры отек мозга, то это все, ребенок умирает. Это очень частая у грудных детей причина смерти, когда они без присмотра. А он, конечно, был без присмотра, его перекидывали с рук на руки, и до него дела никому не было.

Такая смерть очень быстро происходит. У нас была такая ситуация, когда мы ребенка из детского дома отправляли на лечение за границу, а в детском доме была эпидемия. Вечером нам говорили, что все в порядке, мы готовим документы, а утром нам сказали, что ребенок умер. Вскрытие показало, что у него был отек мозга на фоне температуры.

Цианоз, о котором упомянуто в СМИ, это синева, асфиксия. Может быть, он захлебнулся. Если, например, его накормили смесью и положили на спину, он мог захлебнуться. Это второй вариант. Но ребенок не выглядит так, что он был у родителей брошенный, что он страдал от какого-то хронического заболевания или истощения. Это была смерть от недосмотра, по-любому.

По вскрытию нельзя сказать, были ли травмы или нет. Восстановить правду по одним бумажкам полицейских, врачей бывает недостаточно, там надо восстанавливать все, потому что там все будет сейчас подгоняться под какой-то диагноз, и они постараются свалить на родителей, но ситуация так не выглядит. Выглядит, что его перекидывали с рук на руки, и он в результате остался без присмотра. А грудной ребенок очень быстро может умереть. Даже большой может, а уж грудной-то… Немыслимая ситуация, честно говоря, я в шоке.

Тело показали родственникам только на четвертый день. Таких порядков нет в наших больницах. Они просто, по-видимому, испугались, потому что там сразу уже статьи появились, заметки. – А они что делают тогда? Они собираются с патологоанатомом и пишут протокол вскрытия вместе. Потому что если, например, там нашли травму, надо напрямую про нее не писать, а как-то так ее описать, чтобы ее можно было подогнать под какое-то заболевание. Это искусство, я в свое время на этом собаку съела, мы там между строк учились читать. Раньше было очень развито, сейчас не знаю как, школа утеряна – школа вранья. Тут нужны хорошие эксперты, которые всю документацию поднимут, видеозаписи всех осмотров, включая родителей, бабушек, и будут искать несоответствия. Я вообще не понимаю, почему доследственная проверка, почему не уголовное дело? Почему Бастрыкин может возбудить уголовное дело о смерти ребенка в Америке, а в России не может?

Больница виновата, что они пропустили ребенка. Когда грудного ребенка кладут, его вместе с матерью кладут, именно потому, что уследить трудно. По идее, они должны следить за всеми детьми, тем более зная, что он один, без матери. Но по умолчанию так очень редко делается, и, конечно, такие вещи время от времени происходят в больницах. В Туле новорожденного ребенка положили под синюю лампу, чтобы желтуху полечить, лампа вспыхнула, и он минут пять пролежал в открытом пламени. У него пальцы сгорели, нос сгорел, он жив, но он весь изуродованный. То есть периодически это происходит, но так, конечно, не должно быть.

По результатам вскрытия получается, что ребенка забирали практически в агонии, если верить вскрытию. И не сделали НИЧЕГО?

Вообще я думаю, что цитомегалия сказка. Но если следовать их же логике, то ребенка осматривал врач скорой и не посчитал вообще больным. И вдруг ребенок неожиданно умирает, и на вскрытии тяжелые хронические изменения. Значит, стресс резко ухудшил его состояние и сделал течение болезни молниеносным.

Но чтобы реально расценить, что там произошло, надо всю истории и все документы по мальчику просматривать.

Я хочу добавить, что я сочувствую родителям. Я понимаю, что это такое горе, которое словами вообще не выразишь, но я хочу, чтобы они знали, что мы все сочувствуем. Это немыслимо, и надо, конечно, стараться, чтобы таких вещей не было, потому что это всю страну позорит, это пятно на всю страну. Издеваться над грудным ребенком, не найти способа помочь ему только потому, что он эмигрант.

Комментарий Руслана Рахаева

Руслан Рахаев, капитан полиции в отставке

В ПДН (подразделение по делам несовершеннолетних) я не работал. Но в данном случае законы диктуются общеморальные: у матери нельзя забрать ребенка. Разлучить мать с ребенком могут только по судебному решению. Или в случае, если родители не исполняют свои родительские обязанности по воспитанию. Если этого нет, то неясно, на каком основании они имели право разлучать мать с ребенком.

Я пользуюсь только информацией из СМИ и знаю, что на два или на три часа ребенок был забран. Мне интересно, кто дал эту команду? Они же, сотрудники, не по своей воле такое решение приняли, это кто-то сверху сказал: заберите ребенка.

Но они вообще не имели права забирать ребенка. Просто кому-то в голову взбрело, что его надо у нее забрать. Но на каком основании? Ребенок был избитый, ему требовалась медицинская помощь? Если бы были такие основания, или жизни и здоровью ребенка угрожала бы опасность, мать находилась бы в алкогольном опьянении, рисковала его жизнью, то тогда они могли бы забирать. А если нет в этом необходимости, т. е. женщина не рискует им, она его держит, кормит, ухаживает за ним – зачем его забирать?

Ребенка не могут водворять в камеру, а мать, как я понял по публикациям, вроде водворили в камеру административно задержанных. Из-за этого не могли его тоже туда поместить, из-за этого его забрали. Но туда пришла бабушка, отец, которым можно было отдать ребенка, и неясно, почему они ребенка не вернули.

Комментарий Романа Хабарова

Роман Хабаров, Директор юридической фирмы, правозащитник, бывший старший участковый

Изначально в контакт с семьей вошли сотрудники Федеральной миграционной службы. У них свой регламент, у полиции – свой регламент. Эти регламенты не сильно отличаются. Если иностранный гражданин нарушает установленный режим пребывания на территории Российской Федерации (не имеет регистрации или проживает не по месту, где он зарегистрирован, и т. д., есть целый перечень миграционных нарушений), то сотрудники полиции или миграционной службы имеют право доставить этого иностранного гражданина в ближайшее отделение полиции или в Федеральную миграционную службу для составления протокола. Это все регулируется административным кодексом. 

В российском законе не предусмотрено изъятие ребенка у лиц, которые подвергнуты доставлению. Маму нужно было вместе с ребенком взять и отвезти в полицию или в свой УФМС для того, чтобы составить необходимые протоколы. Пока оформляли протоколы, ребенок должен был находится с ней. Должна была быть предоставлена возможность вызвать другого родителя, родственников, которые могли бы забрать ребенка из отделения. Официальная позиция ГУМВД России по Санкт-Петербургу следующая: «В связи с тем, что сотрудники УФМС планировали доставить Юнусову З.Х. в отдел УФМС для оформления на нее административного материала с последующим доставлением в Октябрьский районный суд, ими было принято решение об оставлении грудного ребенка в 1 отделе полиции по Адмиралтейскому району г. Санкт-Петербурга для разбирательства с участием сотрудников подразде��ения по делам несовершеннолетних.». Этой фразой, ГУМВД пытается снять себя ответственность за случившуюся трагедию, сваливая вину на сотрудников УФМС. Такого основания для изъятия ребенка у матери (а «оставление грудного ребенка …» это и есть его изъятие), как «планирование составления административного материала», ни законами РФ, ни приказами МВД и ФМС, не предусмотрено. 

Допустим, мать из-за нарушений режима пребывания в России могли поместить в комнату административно задержанных. Эти действия полиции соответствуют законодательству. Но в такой ситуации нужно было вызвать отца, бабушку и отдать им ребенка. Пока оформляли бы административное дело в отношении матери, приехали бы родственники и забрали бы ребенка. 

Из доступной информации нам известно, что родственники приехали очень быстро, и мать ребенка вообще не была помещена в комнату административно задержанных. Я понимаю, что в КАЗ (это комната административно задержанных) нет условий для того, чтобы находиться там с ребенком. В этот момент могли забрать ребенка, но не из семьи, а у конкретного родителя, которого помещают в комнату административно задержанных. Наверно, и в спецприемнике, в который в итоге ее должны были доставить после соответствующего постановления суда, нет условий для того, чтобы находится с ребенком. Но, насколько я понимаю, прямо в этот момент, когда мама не была увезена в УФМС, рядом стоял папа ребенка, бабушка и какие-то другие родственники. Забрать у конкретного человека, который является родителем, потому что этот человек помещается в условия, где ребенку нельзя находиться, — это одно. Но он не изымается из семьи. Нет такого основания для изъятия ребенка из семьи как арест родителя. 

Ребенок изымается из семьи, — т. е. его нельзя передать ни отцу, ни родственникам, —только в том случае, если пребывание в семье угрожает жизни и здоровью ребенка. Надо сказать, что закон позволяет изымать без суда, если нужно срочно действовать. Но для этого тоже нужны основания. 

В случае семьи Назаровых немедленного изъятия не требовалось. У ребенка двое родителей, любой из них имеет одинаковые права на воспитание и содержание ребенка. Но когда, увезя в УФМС маму, забрали (не отдали) ребенка и папе, то его права как отца были нарушены. Отца-то точно ни за что никуда не привлекали, у него все в порядке с документами. В целом, я не вижу оснований, почему нужно было именно из семьи изымать ребенка. А ребенка изъяли де-факто из семьи. Раз ребенка не отдали папе, значит, его изъяли из семьи.

ГУМВД пишет: «Юнусова З.Х. добровольно передала ребенка полицейским». Каким образом было оформлен отказ матери от ребенка? Ведь «добровольно передала полицейским», это именно отказ. Я оставляю за скобками степень этой «добровольности» и представляю все слова, которыми полицейские и сотрудники ФМС угрожали при этом матери.

Более того, оказывается, в отделении полиции инспектором по делам несовершеннолетних Н.З. Алексеевой был составлен «Акт о выявлении подкинутого или заблудившегося ребенка». Этот документ был составлен в присутствии женщины с ребенком, дяди ребенка (брат мужа), а затем самостоятельно приехавшей бабушки ребенка, которая привезла с собой свидетельство о рождении ребенка и паспорт его матери. Наличие у «подкидыша» свидетельства о рождении письменно зафиксировано в Акте.

 При этом ГУВД в своем пресс-релизе молчит об этом Акте. Мне понятно почему. Он требовался для того, что бы медучреждение приняло ребенка, но его незаконность и подложность очевидны для руководства ГУМВД. Инспектор ПДН внесла в этот документ заведомо ложные сведения. И это преступление, предусмотренное ст.292 УК РФ. В соответствии с п.85. Приказа МВД РФ №845 от 15.10.2013 г., акт о выявлении подкинутого или заблудившегося ребенка составляется на подкинутых детей или заблудившихся несовершеннолетних. В этом случае инспектор ПДН обязана была следовать инструкции дальше и в соответствии с п.86 вышеуказанного Приказа, на основании акта о выявлении подкинутого ребенка составить рапорт об обнаружении признаков преступления, который передать в дежурную часть на регистрацию в КУСП для решения вопроса о возбуждении уголовного дела и розыска лица, виновного в оставлении ребенка в опасном для жизни состоянии. Это было сделано? Если да, то остаётся вопрос: кем был подкинут Умарали? Матерью? Сотрудниками ФМС? А если нет, то почему инспектор ПДН прямо нарушила ведомственный нормативный акт? И почему к ней не приняты меры ее руководством?

А ведь пресловутый Акт уже не скроешь, т.к. его копия имеется в распоряжении членов общественного совета при ГУМВД.

Совершенно непонятно, каким образом, при позиции ГУМВД о том, что Юнусова З.Х. не имела документов, подтверждающих, что она – мать мальчика, в Акт внесены сведения о выданном российским ЗАГС, свидетельстве о рождении именно этого ребенка, где русскими буквами записаны его родители, в том числе мать – Юнусова З.Х.? И если полицейским считали её посторонним человеком, который непонятным образов завладел чужим ребёнком, то почему её спокойно отпускают из полиции вместе с сотрудниками УФМС, а не разбираются с тем, у кого и где она похитила этого мальчика? И почему тогда ей «было сообщено, куда будет направлен ребенок»?

Версия ГУМВД, после анализа их скудных комментариев, представляется мне следующей: Юнусову З.Х. доставили в отделение полиции, где она сама решила оставить своего ребенка полицейским, чтобы не возить его за собой в УФМС и суд. По какой-то причине, она не стала передавать их общего сына своему мужу или бабушке ребенка, а доверилась исключительно полицейским. И когда она оставила (в терминологии ГУМВД – «подкинула» ребенка полицейским, они и составили Акт. А признаков преступления не усмотрели, ввиду того, что признали, что Юнусова действовала правильно. Даже эта версия содержит огромное количество нарушений законов РФ, приказов МВД РФ и прямой и откровенной лжи и подлога. Но она довольно стройная и последовательная.

Вот теперь предлагаю любым родителям оценить, степень правдивости этой позиции ГУМВД.

Вот что еще важно: была опубликована запись видеокамеры внутри дежурной части. Это нарезка из большой записи. Вырезаны несколько моментов и смонтированы в одну короткую запись. Понятно, что это все происходило не три минуты, которые запись длится, это происходило дольше, не один час. Сотрудники полиции прекрасно знают, что у них дежурной части работает видеокамера и всё записывает, в том числе звук. Вот вопрос: что на тех фрагментах этой видеозаписи, которые нам не показывают? Почему нам сделали именно эту нарезку? Нам остается гадать: а может быть, там видно, как ребенок падает или его роняют? Мы вынуждены заниматься предположениями. Если ГУВД не имеет отношение к смерти ребенка, так поступите максимально открыто, покажите все. Сейчас они поступают по принципу: мы проверили, ничего никому не скажем, но у нас все законно. Но в этой ситуации это очень нехорошие, неграмотные действия. Потому что в этом случае все, что вы должны делать – это хотя бы демонстрировать максимальную открытость. Я понимаю, что полиция не может быть максимально открытой, настолько, насколько этого хочет общество. Но в этой ситуации, если вы этого не делаете, то это вызывает еще большие подозрения.


Источник: Барометр №7

_______________________________
ПОДЕЛИТЬСЯ С ДРУЗЬЯМИ:

Комментарии закрыты