Таджикистан: Истинное состояние нации под "лидерством" "лидера"... (ФОТОРЕПОРТАЖ)

Не все дома: Как живут таджики, оставшиеся на родине

Денежные переводы мигрантов генерируют от 40% до 60% ВВП Таджикистана. Дети гастарбайтеров не видят своих отцов месяцами. Пётр Шеломовский провёл несколько недель в этой стране, пытаясь понять, чем живут местные и почему сегодня многие из них предпочитают наёмничество в Сирии заработку в Москве.


Отправляясь за границу на Новый год, вы собираете большой чемодан и часами изучаете путеводители и отзывы на сайте отеля. Вызываете такси, едете в аэропорт и готовитесь в ближайшую неделю или две не думать ни о чём важном. У вас отличное настроение, и в аэропорту вы не замечаете, как через рамку соседнего металлодетектора быстро проходят смуглые угрюмые мужчины, попарно скованные наручниками. Они в лёгкой одежде, все их вещи помещаются в полиэтиленовый пакет, который они несут в свободной руке. Это нарушители миграционного законодательства. Их депортируют или, говоря официальным языком, принудительно выдворяют за пределы Российской Федерации. Они едут домой, в Таджикистан.

Депортация граждан Таджикистана

Депортация граждан Таджикистана


Не так давно во время рейда ФМС в Петербурге представители властей отобрали у Зарины Юнусовой её пятимесячного сына Умарали. Следующей ночью младенец умер при странных обстоятельствах. Можно спорить о причинах смерти ребёнка, но нельзя отрицать запредельную жестокость российских властей по отношению к иностранцам из Средней Азии.

Зарина Юнусова в доме своих родителей.

Дедушка Умарали, Рустам Бобоеров, молится на его могиле.


Деньги, присылаемые трудовыми мигрантами, генерируют от 40% до 60% ВВП Таджикистана. Так от переводов не зависит ни одна страна в мире. Причина проста: в Таджикистане с населением более восьми миллионов человек практически отсутствует собственная экономика и большая часть трудоспособного населения ездит на заработки в Россию. В семье Зарины Юнусовой 10 детей. Живут крайне бедно, единственный источник дохода — денежные переводы братьев Зарины из-за границы.

Зарина смотрит, как брат возвращается из коровника.



Мать Зарины — главная на кухне. Она даёт указания дочерям и следит за тем, чтобы в казане не пригорел плов. Топят по-чёрному — это значит, что дым выходит не через трубу, а в щели под крышей. Слева — подпёртая поленом газовая плита. С тех пор как Узбекистан перестал продавать Таджикистану природный газ, такие плиты стали попросту бесполезными.

Мать Зарины — главная на кухне.


Таджикская семья сегодня держится на женщинах. Шамсия Ватанова из селения Бобои Вали после смерти мужа 16 лет назад сама вырастила шестерых детей. Сейчас на её пенсию и небольшой приработок живут 11 детей и внуков. Иногда присылают деньги сыновья.

Шамсия Ватанова


Среднему сыну Шамсии Далеру 28 лет. Недавно он вернулся из России, но из-за кризиса и падения рубля заработанных им денег не хватило даже на то, чтобы купить угля на зиму. Далер окончил налоговый институт в Душанбе, но весной ему вновь придётся поехать в Россию и заниматься там неквалифицированным трудом — в Таджикистане работы нет.

Далер окончил налоговый институт в Душанбе, но весной ему вновь придётся поехать в Россию


Внуки Шамсии ходят в музыкальную школу, где учатся играть на традиционных музыкальных инструментах.

Внуки Шамсии ходят в музыкальную школу


В Бобои Вали есть школа, где учатся 570 детей. Большинство из них не видят своих отцов месяцами. Некоторые будут вынуждены отправиться в интернаты, потому что их матери не в состоянии воспитывать детей в одиночку.

Школа в "Бобои Вали"


Лолу не отправили в интернат. Когда её папа встретил другую женщину и остался в России, Шамсия забрала дочь и внучку к себе. Лола помогает бабушке по хозяйству, ходит в школу и не очень любит фотографироваться.

Лола живет без отца: её папа встретил другую женщину и остался в России


Далеко от Бобои Вали, в кишлаке Гумсун, что означает «пропавшая подкова», десятилетний Саидамир щурится от дыма в небольшой глинобитной кухне — мать печёт лепёшки для гостей, которых принимает его отец, пастух Саид. Зимнее пастбище находится рядом с кишлаком, но когда потеплеет, они всей семьёй отправятся на летние стоянки в горах.

Саидамиру повезло — он часто видит отца. Тот не поехал на заработки за границу, вместо этого он пасёт овец, которые принадлежат сыну президента Таджикистана, старшекласснику Сомону.

Саидамиру повезло — он часто видит отца.


Куда бы вы ни поехали в Таджикистане, в какой бы город, кишлак или деревню ни попали, везде с плакатов, растяжек и картин в тяжёлых рамах на вас будет смотреть спокойный, уверенный в себе мужчина в деловом костюме. Фоном таких плакатов всегда будет встающее из-за гор, прямо над головой мужчины, солнце. Мужчина, помахивая рукой, идёт навстречу вам по утопающей в цветах ковровой дорожке. Это президент Таджикистана Эмомали Рахмон, он работает в президентском дворце, и для того, чтобы он попал из дома на работу и с работы — домой, таджикские милиционеры, размахивая палочками и свистя в свистки, два раза в день перекрывают проспект Рудаки, центральную улицу столицы Таджикистана.




Таджикский пейзаж невозможно представить себе без милиционеров, гаишников, охранников и незримо присутствующих вокруг сотрудников Государственного комитета национальной безопасности Таджикистана. Силовиков много, и создаётся впечатление, что главная их задача — собирать деньги с проезжающих через блокпосты граждан.

Каждый раз водители безропотно отдают от 50 до 70 центов в местной валюте, чтобы доехать до следующего блокпоста. Специально для мзды таксисты держат в бардачке толстую стопку мелких купюр. Если слышно, как в темноте водитель зашуршал деньгами — скоро блокпост.




Ещё одной важной задачей силовых структур Таджикистана является контроль за вероисповеданием. Религиозная жизнь в республике жёстко регламентирована, а верховный муфтий страны, Саидмукаррам Абдукодирзода, каждую пятницу выступает с проповедью, в которой рассказывает о ситуации в мире и расставляет правильные акценты.

Во время интервью духовный лидер страны крайне осторожен в высказываниях, и абсолютно ясно, что любое неверное слово в лучшем случае будет стоить ему должности. Прошлый муфтий с прессой общаться отказывается наотрез и, видимо, всерьёз опасается за свою безопасность.




Неудивительно, что многим хочется бежать от такой жизни без оглядки. И они бегут в Сирию. По официальной информации, из Таджикистана воевать на стороне ИГИЛ отправились от 300 до 700 человек. Однако отец одного из парней, уехавших в Сирию полгода назад, рассказывает, что только в Фархоре — небольшом городе на юге Таджикистана — больше 140 семей, чьи дети вступили в ряды игиловцев. Никто из родственников не знает точно, почему сыновья и братья идут на это, но все уверены: вербуют их в России.

Родственники Дильшода Курбанова, который больше года назад уехал в Сирию, оставив в Челябинске жену с двумя детьми.

Каждый из моих собеседников отказывается считать причиной вступления в ИГИЛ веру. Олим, брат Дильшода Курбанова, говорит, что сам читает Коран и что ислам не призывает к насилию. И после нескольких недель, проведённых в Таджикистане, становится ясно, что дело действительно не в религии.

Люди здесь живут в постоянном страхе, видя чудовищную несправедливость вокруг. В России им ничуть не легче. И если где-нибудь в московской мечети тихий голос из-за плеча говорит: «Брат, я знаю такое место, где к тебе не будут относиться как к человеку второго сорта», — очень сложно сказать «нет».



Репортаж: Ольга Осипова
Снимки: Пётр Шеломовский

Источник: BIRD IN FLIGHT

_______________________________
ПОДЕЛИТЬСЯ С ДРУЗЬЯМИ:

Комментарии закрыты